Усова Наталья Николаевна, к.м.н., доцент, заведующий кафедрой неврологии и нейрохирургии с курсами медицинской реабилитации
г. Гомель
Natallia N. Usava, Candidate of Medical Sciences, Associate Professor, Head of the Department of Neurology and Neurosurgery with the courses of Medical Rehabilitation, Faculty of Advanced Training and Retraining
Gomel
Цель исследования. Уточнить особенности возникновения, характеристики и сопутствующие симптомы различных фенотипов постинсультного болевого синдрома (ПИБС) в катамнестическом опросе.
Материалы и методы. Проведено ретроспективное когортное исследование, основанное на анализе медицинской документации с последующим проспективным телефонным интервьюированием. Из архива инсультного неврологического отделения учреждения здравоохранения «Гомельская университетская клиника — областной госпиталь инвалидов Великой Отечественной войны» методом случайной выборки были отобраны 300 карт стационарных пациентов, пролеченных по поводу острого нарушения мозгового кровообращения (ОНМК) в период с 2018 по 2020 г. включительно. Среди пациентов было 211 мужчин, 89 женщин, средний возраст — 57,7±8,5 года. Структурированный опросник включал вопросы, направленные на оценку следующих аспектов ПИБС: локализация, время дебюта относительно периода ОНМК, длительность и характер боли. Дополнительно фиксировались данные о наличии и выраженности спастичности (повышенного мышечного тонуса), сопутствующих нарушениях сна, а также о получаемой пациентами анальгетической и патогенетической терапии. Статистическая обработка выполнена с использованием программного пакета Statistica, 12.0 (StatSoft, Inc.).
Результаты. Анализ медицинской документации выявил наличие ПИБС в остром периоде заболевания у 97 пациентов (32,3 % от общей когорты). Установлена значимая корреляция между возникновением болевого синдрома в остром периоде и типом перенесенного ОНМК (r = 0,42; p < 0,05). Частота развития ПИБС была выше в группе с внутримозговым кровоизлиянием (ВМК) по сравнению с группой с инфарктом головного мозга (ИГМ): 71,7 % (43 случая) против 22,5 % (54 случая) соответственно (χ² = 21,3; p < 0,001). При проведении катамнестического опроса через 1–3 года после перенесенного инсульта болевой синдром был верифицирован у 178 пациентов (59,3 %). Распространенность ПИБС в отдаленном периоде значимо превышала таковую в остром периоде (χ² = 44,1; p < 0,001). Изолированный болевой синдром одного типа был зафиксирован у 96 пациентов (53,9 % в группе с ПИБС). Его структура распределялась следующим образом: головная боль — 52 пациента (29,2 %); боль в плече — 29 (16,3 %); скелетно-мышечная боль — 8 (4,5 %); центральная боль в конечностях — 7 пациентов (3,9 %). Комбинированные формы ПИБС, включающие несколько видов боли, наблюдались у 82 пациентов (46,1 %): сочетание двух видов боли — 66 пациентов (37,1 %); сочетание трех видов боли — 12 (6,7 %); сочетание четырех видов боли — 4 пациента (2,3 %).
Заключение. ПИБС представляет собой клинически гетерогенное, часто коморбидное состояние, требующее дифференцированного подхода к диагностике и лечению. Полученные данные об особенностях фенотипов ПИБС, их временной динамике и сопутствующей симптоматике могут служить основой для разработки персонализированных алгоритмов ведения пациентов после инсульта, направленных на улучшение функциональных исходов и качества жизни.
Objective. To clarify the peculiarities of occurrence, characteristics and associated symptoms of various phenotypes of post-stroke pain syndrome (PSPS) in a follow-up survey.
Materials and methods. A retrospective cohort study was conducted based on an analysis of medical records followed by prospective telephone interviews. A total of 300 records of impatiens treated on account of acute cerebrovascular accident (ACVA) from 2018 till 2020 inclusive were randomly selected from the archives of the Stroke Neurology Department of the Gomel University Clinic – Regional Hospital for Veterans of the Great Patriotic War. There were 211 men, 89 women, average age is 57.7±8.5 years old. A structured survey included questions aimed at assessing the following aspects of PSPS: localization, time of onset relative to the moment of ACVA, duration and nature of pain. Data on the presence and severity of spasticity (hypermyotonia), concomitant sleep disorders, as well as the analgesic and pathogenetic therapy received by the patients were recorded additionally. Statistical processing was performed using the software package “Statistica 12.0” (StatSoft, Inc.).
Results. Analysis of medical records revealed the presence of PSPS in the acute period of the disease in 97 patients (32,3% of the total cohort). A significant correlation was established between the occurrence of pain syndrome in the acute period and the type of the past ACVA (r=0,42; p<0,05). The incidence of PSPS was significantly higher in the ICH group compared to the IGM group: 43 cases (71,7%) versus 54 cases (22,5%), respectively (χ²=21,3; p<0,001). During the follow-up survey, pain syndrome was verified in 178 patients (59,3%) in 1–3 years after the stroke. The prevalence of PSPS in the late period significantly exceeded that in the acute period (χ²=44,1; p<0,001). Isolated pain syndrome of one type was recorded in 96 patients (53,9% of the group with PSPS). Its structure was distributed as follows: headache – 52 patients (29,2%); shoulder pain – 29 patients (16,3%); musculoskeletal pain – 8 patients (4,5%); central pain in the extremities – 7 patients (3,9%). Combined forms of PSPS, including several types of pain, were observed in 82 patients (46,1%): combination of 2 types of pain – 66 patients (37,1%); combination of 3 types of pain – 12 patients (6,7%); combination of 4 types of pain – 4 patients (2,3%).
Conclusion. PSPS is a clinically heterogeneous, often comorbid condition requiring a differentiated approach to diagnosis and treatment. The data obtained on the characteristics of PSPS phenotypes, their temporal dynamics, and associated symptoms can serve as the basis for developing personalized algorithms for post-stroke patient care aimed at improving functional outcomes and quality of life.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.